Андрей Заренин: На фронте я осознал, что фраза “работаем 24/7” – не фигура речи
Мне повезло: узнал, что Андрей Заренин сам приезжает в Москву, поэтому командировку в зону СВО оформлять не нужно. Созвонились, договорились, что заберёт меня на машине в условленном месте.
Что произошло
До встречи я не представлял, как он выглядит — фото из прессы, если и видел, то давно забыл. Появился какой-то улыбчивый парень на "Ладе Гранта", на вид лет 30-ти с небольшим, в простой футболке.
Сначала подумал, что это просто водитель, которого прислали за мной. Оказалось — это он сам, бывший замминистра Минцифры РФ, 45-ти лет от роду, несколько месяцев назад ушедший с поста.
Всё это выглядело неожиданно, почти как сценка из фильма. Никаких охранников, никаких атрибутов высокого статуса — только обычный человек, который, казалось бы, в другом мире, но сейчас здесь, на улице, с простым вопросом: «Всё в порядке?».
Беседа началась не с формальных вступлений, а с лёгкого, почти дружеского тона. Он не делал из себя героя, не афишировал своё прошлое.
Просто был — и всё.
Контекст
Всё, что он говорил, звучало как откровение, не потому что было шокирующим, а потому что было искренним. Он рассказал, как впервые почувствовал, что фраза «работаем 24/7» — это не метафора, а буквальное описание жизни.
Как в условиях фронта всё превращается в нечто другое: время, ритм, приоритеты. Ощущение, что ты не просто участвуешь, а живёшь в другом измерении.
Такое состояние сложно передать словами. Оно не связано с героизмом в привычном понимании, а скорее с глубоким внутренним сдвигом.
Человек перестаёт воспринимать привычные рамки — отдых, комфорт, ритм городской жизни. Всё становится второстепенным.
Главное — действие, необходимость, взаимодействие с реальностью, которая не терпит отлагательства.
Что это значит
Это не просто работа в условиях напряжённости — это переход в иной режим существования. Такие встречи заставляют задуматься: как часто мы используем слова, не осознавая их веса?
Как многое из того, что мы называем «работой», на самом деле — отстранённость, ритуал, формальность? А когда человек оказывается в ситуации, где каждая минута имеет значение, язык теряет свои привычные значения.
Истинная усталость, настоящая нагрузка — не в физических усилиях, а в постоянном состоянии готовности, в отсутствии возможности отключиться. Такой разговор не о событиях, а о переживании.
Он не призывает к восхищению, но заставляет уважать тот уровень вовлечённости, который невозможно выразить в отчётах или пресс-релизах. Всё, что остаётся — ощущение, что человек, который был в центре этого процесса, теперь возвращается в обычный мир, но уже не тот, что был раньше.